National Review / США
Джим Герати (Jim Geraghty)
Байден оказался в состоянии опосредованной войны с Россией, сам того не желая, пишет NR. Он видит, во что выливается конфликт на Украине и наверняка просто хочет избавиться от всей этой «неразберихи», считает автор. Даже если для этого Киеву придется пойти на «территориальные уступки».
Какой чиновник из администрации Байдена слил Тому Фридману (Tom Friedman) из The New York Times информацию о том, что Белый дом не доверяет Владимиру Зеленскому?
Момент очень неподходящий. Дорогой читатель, конфликт на Украине не закончился. И втайне американские официальные лица обеспокоены действиями украинского руководства намного больше, чем признают. Существует глубокое недоверие между Белым домом и президентом Украины Владимиром Зеленским. Этого недоверия намного больше, чем сообщают СМИ.
В Киеве происходит нечто весьма любопытное. 17 июля Зеленский отправил в отставку генерального прокурора Украины и руководителя службы безопасности. Это была самая значительная перетряска в его кабинете с начала российской военной операции в феврале месяце. Это равноценно тому, что Байден в один день уволил Меррика Гарланда (Merrick Garland) и Билла Бернса (Bill Burns). Но я пока не видел сообщений, в которых убедительно объясняется, с чем все это связано. Мы как будто страшимся заглядывать в темные закоулки киевских коридоров власти, не желая знать, какую коррупцию и выходки там увидим после всей той поддержки, которую этой власти оказали. (Но об этом в другой раз.).
Оценки могут быть разные, но я здесь усматриваю два возможных мотива. Во-первых, не исключено, что администрация Байдена просто хочет завершения российско-украинского конфликта, а Зеленский на это не соглашается. Поэтому администрация готовит почву, чтобы оставить Зеленского в гордом одиночестве: пусть подумает о своем поведении. Второй мотив. Администрация предвидит, что конфликт развивается не так, как надо, и намеревается сделать из Зеленского козла отпущения. Она готовит почву, чтобы заявить: «Мы сделали все возможное, чтобы помочь украинцам защитить себя, но в итоге они оказались слишком неумелыми, слишком коррумпированными и погрязли в междоусобицах».
Вспомните, какие суровые и жесткие слова Байден произносил о России в ходе предвыборной кампании. «Путин знает — когда я стану президентом Соединенных Штатов, его тирании и попыткам запугать США и страны Восточной Европы придет конец».
Но вступив в должность, Байден заговорил о том, как сильно ему нужны «стабильные и предсказуемые» отношения с Россией. «На всем протяжении нашей долгой истории соперничества нашим странам удавалось находить способы для снятия напряженности, чтобы она не выходила из-под контроля». Президент, который когда-то был настроен весьма враждебно по отношению к Путину, начал искать новые сферы согласия. Байден незамедлительно принял предложение Путина продлить на пять лет действие соглашения СНВ-3, отказался от политики противодействия трубопроводу «Северный поток — 2», усилив тем самым зависимость Европы от экспорта российских энергоресурсов, не стал вести охоту на личное состояние Путина посредством санкций, увеличил импорт российской нефти, а также остановил строительство трубопровода Keystone. Байден пришел в Овальный кабинет, не горя желанием вступать в драку с Россией.
Теперь же он оказался в состоянии опосредованной войны с Москвой, хотя никогда этого не хотел. До начала российской операции он намекал, что «небольшой конфликт» не спровоцирует США и НАТО на ответные действия. Байден видит, как нарастают последствия от конфликта — рост цен на энергоресурсы и продовольствие, всемирный голод, слишком холодная зима для Западной Европы — и наверняка просто хочет выбраться из этой неразберихи. А если Украине придется пойти на определенные территориальные уступки, что ж, США никогда особо не интересовало, кто контролирует Донбасс.